Как Украина говорит «Гуд бай» Ленину?

12.01.2016

Филипп де Лара

Советский режим ― это не только репрессивный режим, это еще и дурная привычка. Сталинский террор, а затем рутинный тоталитаризм в течение 70 лет сформировали образ жизни, который просто вытравлен в умах людей и в пейзажах. Вот почему четвертый из четырех принятых в апреле 2015 законов о «декоммунизации», которые осуждают нацистский и коммунистический тоталитарные режимы и запрещают продвижение их символов, гораздо больше, чем просто «закон о памятниках». Он касается привычного мира, повседневного советизма, в котором родилось большинство украинцев. Закон, в частности, предусматривает уничтожение или модификацию советских памятников, переименование 943 городов и названий улиц, связанных с коммунизмом. Не только большие проспекты, но и сельские площади, станции метро (почти все станции харьковского метро, к примеру), и т.д. должны изменить названия. Привычки нарушены, ориентиры исчезают. Кроме того, в настоящее время радикально перестраивается национальный нарратив, коллективная память. Но именно потому, что затея является огромной и дестабилизирующей для части населения, она осуществляется через множество инициатив, споров, а иногда и маневров. Вовсе не сводящиеся к «государственной политике», это обширные коллективные воспоминания.

18caf7a174cb80d53d3b47a8ce81bca2.jpg

В Одессе, где скульптор превратил памятник Ленину в Дарта Вейдера.

До 21 февраля 2016 года местные власти должны изменить названия имени в случаях, предусмотренных законом, после чего инициатива пройдет через парламент. Этот срок вызывает в стране огромную общественную дискуссию. Весь городской пейзаж, и не только в больших городах, насыщен названиями улиц и памятников, чествующих советскую эпоху. 4.200 памятников Ленина были снесены или трансформированы с момента обретения независимости, в том числе 857 после начала революции в ноябре 2013 года. Но их остается еще 1.300 (не считая памятников Ленину и Сталину, недавно возведенных в той части Донбасса, которая находится под контролем пророссийских боевиков). Повсюду (за исключением западной части страны) ― бесчисленные проспекты Ленина, более 200 улиц, названных в честь основателя ЧК, предшественницы КГБ, Феликса Дзержинского, бюст которого красуется на столе Владимира Путина, но также улицы, названные в честь местных партийных кадров или сотрудников тайной полиции, зачастую забытые имена, но которые оказываются именами организаторов Голодомора 1933 года и других репрессий. Как определить имена, которые необходимо изменить, в серой зоне разнообразных личностей, пошедших на компромисс с режимом, но чья уголовная ответственность не установлена (например, писатели, принимавшие участие в кампаниях против диссидентов, делали это добровольно или по принуждению)? Какое новое имя выбрать? Нужно ли восстанавливать имена до советского завоевания? Нужно ли заменять каждый советский памятник другим памятником?

Дрянная героизация в городском пространстве при помощи памятников и мемориальных досок характерна для советского мира. Социальное движение «Ленинопад» (что можно также перевести как «Good Bye Lenin») демонстрирует большую находчивость. Многие статуи снесены, а другие одеты в цвета Украины (синий и желтый) или изменены, как в Одессе, где скульптор превратил статую Ленина в Дарта Вейдера ― подмигивание еще более пикантное, так как «Звездные войны» широко представлены в постмайданной политической образности, вплоть до фантастических кандидатов на выборах. В декабре 2013 года был снесен большой памятник, возведенный перед знаменитым Бессарабским рынком в конце Крещатика, центральной артерии Киева, который был эпицентром революции. Что его заменить? Интенсивные дебаты ведутся в течение двух лет, а наиболее интересное предложение, вероятно, состоит в том, чтобы, не поддаваясь импульсу, сейчас ничего не делать, позволяя созреть на этом месте городскому проекту.

ff37056d6683fa864634fc30b4c62ff5.jpg

Ленин, перекрашенный в цвета Украины в городе Великая Новосёлка, к северу от Мариуполя и к востоку от Донецка.

У харьковских депутатов-консерваторов есть чувство юмора: улица Дзержинского сохранит свое название, но в честь брата Феликса, врача. Что касается проспекта Розы Люксембург, он станет проспектом Люксембурга! В Днепропетровске были изменены более 300 наименований, но щекотливый вопрос о названии самого города, разделил население между несколькими вариантами: его старое императорское название «Екатеринослав», но это означало бы замену имени Григория Петровского, председателя Верховного Совета и одного из главных ответственных заГолодомор, на символ российского господства; «Сичеслав», напоминание о казацком прошлом, или же просто «Днепр». Так мэр Филатов осмотрительно перекладывает решение на национальных политиков (1).

В Киеве муниципалитет взял на себя инициативу, и в выборе новых названий прислушивается к населению. Но некоторые важные фигуры были забыты, например, Ванда Василевская, послевоенный писатель, позорный символ культурного отчуждения как в Польше, так и на Украине. Запрос был подан интеллигенцией. Ведется обсуждение художественной или исторической ценности некоторых памятников. Володимир Вятрович, директор Института национальной памяти, главный архитектор законов о декоммунизации, хорошо сформулировал проблему: «позволяет ли закон, чтобы все предметы, имеющие художественную ценность, были помещены в музеи? Мы можем показывать наше советское прошлое в парках и специализированных музеях. Но мы не сможем это делать, пока советское прошлое продолжает жить среди нас, поскольку оно нас уродует». Никто не пожалеет об исчезновении памятника Демьяну Коротченко, бывшему советскому премьер-министру в Киеве, заявляет Женя Моляр, тогда как посвященная комсомолу скульптура, которая подверглась вандализму в парке Нивки, была выдающимся произведением, частью национального достояния.

Женя Моляр, организатор проекта «Советские мозаики на Украине», вовсе не ностальгирует по СССР. Шесть месяцев она занимается спасением этих мозаик: «парадокс этого монументального искусства в самой его сути. Считалось, что оно создано идеологией, но оказалось, что оно антиидеологическое. Мозаики утратили всю пронизывавшую их идеологическую нагрузку, и показывают сегодня свою уникальную красоту». Как примирить требования свободы с требованиями красоты, как избавиться от следов тоталитарного прошлого, не разрушая созданные во время этого прошлого произведения? Бесполезные отвлечения в воюющей стране, где множество жизненных проблем, где построение правового государства продвигается слишком медленно, ― некоторые даже осуждают затраты на изменение названий? Напротив, я считаю, что речь идет о продолжении того, что началось на Майдане в ноябре 2013 года, об этом окончательном и непритворном уходе от коммунизма, который совершили украинцы.

(1) Борис Филатов ― человек, преданный бывшему губернатору области олигарху Коломойскому, который сегодня находится в натянутых отношениях с властью, он ― неоднозначная фигура, символ старого режима, но также сторонник Майдана, который финансировал оборону Мариуполя. На муниципальных выборах с небольшим отрывом был побежден Галиной Булавкой, видной деятельницей революции, которая в должности временного мэра начала кампанию по декоммунизации.

* Филипп де Лара, преподает философию и политологию в университете Пантеон-Ассас. Последняя книга ― «Рождение тоталитаризма», Париж, 201

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Login

Register | Lost your password?